Городское фэнтези-детектив о том, сколь уродливые формы подчас принимает противостояние силовых структур в демократическом государстве, и как иногда бывает трудно уменьшить уши простому мэру, попавшему в жернова противоборствующих олигархов.

Часть 8

Мэр Киева Виталий Кличко не пришел на работу, и не было бы в этом ничего удивительного (тем более что был он на работе не особо-то кому и нужен), если бы глава КГГА не позвонил с утра секретарше и не сказался больным. Поначалу секретарша подумала было, что шеф с присущим ему чувством юмора пытается ее разыграть, но Виталий Владимирович так неумело и страшно кашлял в трубку, проклиная чертов радикулит, который он подхватил вчера в маршрутке с закрытыми окнами, что ей пришлось смириться с очевидным и заодно поклясться шефу держать его болезнь в тайне, чтобы не подпортить чемпионский рейтинг.

Отключив связь, Кличко бессильно откинулся на подушках и машинально обмахнулся ушами. По спальне пролетел ветер. Сидевшие в креслах у его кровати нардеп Ляшко и инвестиционно-реформаторский грузин Никонов подпрыгнули от ужаса и, прижавшись друг к другу, уставились в пол, боясь поднять глаза. Губы Кличко растянулись в язвительной улыбке, и он трижды похлопал ушами, отчего получился звук, весьма сильно напоминающий аплодисменты.

– Прекрасно, друзья мои, просто замечательно! – воскликнул Виталий с горечью. – Мэр европейской столицы, чемпион мира, кулаки которого приравниваются к ядерному оружию, попал в беду, заболел страшной болезнью, а вы только и думаете, как смыться и бросить его здесь одного на произвол мечты!

Ляшко и Никонов густо покраснели: Ляшко от того, что сидел так близко к красивому кавказскому мужчине, а красивый кавказский мужчина от того, что Ляшко незаметно потерся с ним ногами – то ли от волнения, то ли еще зачем. Резко отодвинувшись, Никонов открыто взглянул в глаза мэру, стараясь не смотреть на уши. Уши у Виталия были действительно чемпионские: по полметра каждое, мясистые, перепончатые и растопыренные, как у адской чебурашки; они постоянно шевелились и, казалось, жили своей жизнью. От них было трудно отвести глаза: уши манили подойти, пощупать и, чего доброго, заразиться.

– Абыдно гаваришь, дарагой, – проскрипел инвестиционный грузин. – Ты для мэня такой друг-шмуг, за какой я готов катиться с горы Арарат, аглашая воздух горэстный вопли-шмопли. В аул мой дэдушка Автокефир живет один чабан, зовут Гоги, так он адын раз на спор зайцу уши на ходу атрэзал…

– И что? – с угрозой в голосе спросил Кличко.

– Да нэт, нычего, так, – неопределенно сказал грузин.

– Ох уж эти чабаны, им бы все резать, – хмыкнул Ляшко. – Тут таблеточку надо, чтоб уши сами отвалились.

– Никаких докторов, – поспешно сказал Кличко. – Разболтают, а у меня выборы скоро. Надо в интернете почитать, что в таких случаях делают. Может, памперс помогает, или там лед приложить…

– А еще можно ухо к двери привязать и сильно дернуть с другой стороны, – предложил Ляшко. – Или заказать на время выборов большую балаклаву, как у Семена Семенченко, чтобы все думали, что ты под ней красивый.

– Не нравится мне все это, – пробурчал Кличко, задумчиво отгоняя ухом муху. – Что-то тут не то.

В двери “умного дома” заворочалась отмычка, и в квартиру мэра стремительно ворвались советники министра внутренних дел Антон Геращенко и Зорян Шкиряк.

– Всем оставаться на своих местах! – крикнул Геращенко и выстрелил в потолок из двух пистолетов сразу. Кличко машинально замахал ушами, отгоняя посыпавшуюся известку. Инвестиционный грузин натянул кепку на лицо и притворился спящим. Ляшко с приятным удивлением смотрел на Шкиряка. После ухода с поста главы ГСЧС Шкиряк сильно изменился: вместо полуголого йога глазам изумленной публики предстал стройный мужчина в сюртуке с рано поседевшими висками и безукоризненными манерами.

– П-позвольте пр-редставиться, чиновник по особым поручениям при г-генерал-губернаторе Ав-ав-акове Зорян Несторович Шк-киряк! – Шкиряк отвесил присутствующим изящный поклон, после чего достал из кармана сюртука изысканную бонбоньерку и, вынув из нее две таблетки, сунул их под язык. – Ну-с, больной, давайте посмотрим ваши ушки.

В руке Шкиряка материализовалась лупа, и он принялся ходить с ней вокруг головы Кличко, приговаривая себе под нос: “Это раз, это два, это т-три”.

– Как три?! – подпрыгнул Кличко. – Только что их было два!

– Два, два, – успокоил его Шкиряк. – Просто я вижу в инфракрасном спектре, меня синоби научили.

– Есть такой трава-мурава, называется медвежье ушко, – сказал реформаторский грузин, – я, пажалуй, пойду сейчас ее нарву, руставели-берлускони, врэмени тэрять нельзя.

Геращенко сунул ему под нос дымящийся пистолетный ствол.

– Я сказал всем оставаться на местах, – прошипел он. – И сними с морды свой вонючий пластмассовый нос, я все про тебя знаю! Ты у меня в тюрьме сгниешь.

– Господа, не будем с-ссориться, – примирительно сказал Шкиряк. – Мы имеем дело с оп-пасным и к-коварным врагом.

– Вы имеете в виду Путина, Зорик? – спросил Ляшко, не сводя со Шкиряка восхищенного взгляда.

– Да ну, скажете такое, – презрительно отмахнулся чиновник. – Какой еще П-путин? С Путиным у нас в-волонтеры разбираются. Наша задача важнее.

– Передушить друг друга за бабки? – предположил Ляшко с глупой улыбкой.

– Д-део-ол-лиг-г-гарх… г-гарх… Впрочем, зачем это вам, – Шкиряк небрежно пожал плечами и повернулся к Кличко, который зевал, воспитанно прикрывая рот ушами. – Скажите, потерпевший, когда вы заметили, что у вас растут уши?

– В детстве, – сказал Кличко.

Геращенко набычился и поднял пистолет, чтобы выстрелить у него над головой, и мэр поспешно продолжил:

– А вот это вот, – он выразительно помахал ушами перед лицом следователей, – началось после того, как я открыл на Оболони инновационный проект “Питьевая вода из-под крана”.

– Надеюсь, вы не п-пробовали ее п-пить? – встревоженно спросил Шкиряк, машинально попятившись.

– Пробовал, – признался Кличко, стыдливо прикрыв глаза ушами. – Но когда закончились съемки, я закрылся в туалете и блевал так долго, как только мог.

– Сам додумался? – с отвращением спросил Геращенко.

– Нет, просто захотелось, – честно сказал Кличко. – Наверно, тарталетками отравился на презентации. Вот после того уши расти и начали.

Геращенко закатил глаза, а Шкиряк лишь горько улыбнулся.

– Судя по всему, это р-раз, – непонятно сказал он. – Возможно даже, что это д-два, а то и все т-три.

– Послушайте, Зорик, а что это вы вдруг начали заикаться и виски красить? Интересничаете? – с любопытством спросил Ляшко.

– Я у него над головой часто стреляю, – злобно зыркнул на радикала Геращенко. – Не сбивай с темы нашего чиновника по особым поручениям.

Последние слова Геращенко произнес с плохо скрытой неприязнью, и Ляшко понял, что у них со Шкиряком существует нечто вроде соперничества.

– П-преступный замысел к-куда г-глубже. Ниточка ведет на самый верх, – сказал Шкиряк, наслаждаясь собой. – На п-первый взгляд мы видим, что в организм п-потерпевшего с водопроводной в-водой попал чебурген.

– Кто? – подскочил Кличко.

– Ч-чебурген, – невозмутимо повторил Шкиряк. – Такой ген, от которого растут уши, он действительно иногда в-встречается в водопроводной воде, хотя и очень р-редко. Но ведь вода была очищена по новым технологиям – это р-раз!

Кличко с ненавистью посмотрел на инвестиционного грузина. Тот сделал вид, что любуется видом из окна.

– К-кроме того, больше никто на Оболони, кроме нашего п-потерпевшего, не подхватил чебурген из водопровода – это два!

– Хотел бы я посмотреть на дебила, который будет пить водопроводную воду после того, как ее почистил этот инвестиционный грузин, – презрительно процедил Геращенко.

– Один из них лежит перед вами – это т-три! – победно закончил Шкиряк. – З-значит, в-водопровод здесь ни при чем, а преступный замысел к-коварного врага состоял в том, чтобы подсыпать отраву потерпевшему так, чтобы выдать все за несчастный случай на п-популизме.

– Кто был с тобой на презентации? Отвечай, тварь! – неожиданно заорал Геращенко, приставив ко лбу мэра пистолет. Уши Кличко внезапно сомкнулись вокруг ствола и с силой вырвали оружие из рук мгновенно побледневшего советника.

– Это не я, они сами. Видимо, защищают меня, – извиняющимся голосом сказал Кличко. – А были со мной как раз вот эти двое.

– Вот как! – просиял Геращенко. – Один – твой первый зам, который в случае чего займет кресло мэра до выборов, а второй собирается на этих выборах выиграть. И вот в этой компании ты пил воду из-под крана?!

– Слюшай, дарагой, вот апять абыдно гаваришь, гамсахурдия-дататуташхия, – скривился реформаторский грузин. – Я за свой друг Виталий магу броситься в великую реку Арагви и утонуть савсэм.

Одним могучим ударом Геращенко сбил его на пол и принялся пинать ногами.

– Говори, где взял чебурген! Говори, сука, убью и в фейсбук напишу! – кричал советник. – Я знаю, тебе его дал Левочкин!

– Только не Левочкин, – сказал Кличко, решительно качая ушами. – Кроме того, на презентации возле меня все время крутился какой-то мордатый старик, седой такой, но он постоянно отворачивался, а со спины я его не узнал.

– С-седой старик, – задумчиво пробормотал Шкиряк и нахмурился. – Это р-раз!

– Эй, граждане начальники, а меня разве бить не будут? – возмутился Ляшко.

– Сколько тебе раз говорить, не сбивай с мысли чиновника по особым поручениям! – заорал Геращенко и ударил радикала ногой, куда тот хотел. Ляшко упал на кровать рядом с Виталием, и к нему немедленно бросилось левое ухо. Депутат проворно скатился на пол и обиженно посмотрел на Шкиряка.

– Вообще-то я хотел, чтобы меня били вы, Зорик, – признался он.

– Не м-могу, – с сожалением сказал Шкиряк, – это подорвет мой образ чиновника по особым п-поручениям, и, к-кроме того, я же добрый следователь.

– В следующий раз мы поменяемся ролями, – сказал Геращенко, бросив на Ляшко многообещающий взгляд. – Поверь, Зорик не подарок. Ты обо мне еще вот такими слезами заплачешь.

– Посмотрим, – вызывающе сказал Ляшко.

Дверь квартиры, которую следователи забыли запереть за собой, внезапно открылась, и в комнату вошел генеральный прокурор Шокин.

– Это он! – закричал Кличко. Уши его встали дыбом и натянулись, как канаты. – Тот седой старик!

– С-седой старик, – прошептал Шкиряк. – А я-то все это время подозревал Пшонку.

– А, фирташевская банда, – зловеще ухмыльнулся Шокин. – Ну-ка быстро все написали мне заявления на увольнение, а то я вам тут всем уши выращу.

– Мы с Зориком аваковские, – с достоинством сказал Геращенко. – Это разные вещи.

– Думаешь, у аваковских уши не такие, как у всех? – ухмыльнулся генпрокурор. – Да я ваши торчащие уши даже сейчас за километр вижу.

– Экоцид! – вдруг воскликнул Шкиряк. – Ну к-конечно же, это экоцид! Типичный п-почерк генпрокуратуры!

– А ты думал, что это был простой чебурген, сопляк? – оскалился Шокин. – Обычная ошибка желторотых дознавателей. Мало ты еще в наши игры престолов играл.

– Я вам не д-дознаватель, – сухо сказал Шкиряк. – Я вам чиновник по особым поручениям при генерал-губернаторе Ав… Ав… Ав…

– Аваков лает, экоцид идет, – издевательски засмеялся Шокин.

Он не заметил, как Кличко, прикрывшись ушами, тайком нажал кнопку особой сигнализации под матрасом, а когда понял, в чем дело, было уже поздно: за окном послышался рев автомобильных двигателей, за которым последовали звуки короткой схватки, и через несколько секунд в квартиру мэра ворвались вооруженные до зубов бугаи в красивой черной форме.

– В-вот бы вас всех да в АТО, – пробормотал Шкиряк, наблюдая за тем, как бугаи заламывают Шокину руки.

– Ну вот мы и встретились, Шокин, – зловеще скривил красивое лицо глава СБУ Валентин Наливайченко, входя в комнату и лениво пиная старика под зад. – Я же никуда теперь без “Альфы” не хожу, а твоя охрана – фуфло. Так что теперь моя очередь допрашивать тебя, грязный экоцидщик.

– Фирташевская подстилка! – запальчиво парировал Шокин, потом немного подумал и добавил тоном ниже: – Между СБУ и генпрокуратурой нет никаких противоречий, мы работаем в команде.

– И подливаем экоцид знаменитому спортсмену, пустому, как его груша, и безобидному, как теленок? – с упреком сказал Наливайченко. – Это ж все равно что отобрать костыль у грудного младенца.

– Красиво сказал, – заметил Ляшко. – Далеко пойдет.

– У меня есть противоядие, – глухо сказал Шокин. – С собой. Я его вам дам, и разойдемся, как в море корабли.

Наливайченко кивнул бугаям, чтобы освободили старику руки, и Шокин, тщательно следя за лицом, бросил на кровать Кличко небольшой пузырек с жидкостью. Уши чемпиона хищно метнулись к пузырьку, издав утробный рев, но мэр оказался проворнее и успел схватить противоядие первым.

Пока он торопливо глотал спасительную влагу, уши извивались и корчились у него на голове, а Ляшко снимал все это на мобильный телефон. Один из бугаев по знаку Наливайченко стукнул радикала по голове прикладом, отобрал мобилку и размозжил ее о батарею.

Перепончатые лопухи Кличко отпали, скрутились в дудочки, завяли и рассыпались трухой по одеялу, а на их месте тут же выросли уши нормального размера.

– Ну вот, видишь, как все хорошо закончилось, – фальшиво улыбнулся Шокин. – Не держи зла на старика, парень, ты же понимаешь, что не я все это придумал.

– Вот сейчас как въебу, – пообещал Кличко.

Наливайченко засмеялся и сделал бугаям знак отпустить генпрокурора. Шокин отряхнулся, пожал главе СБУ руку и ушел. За дверями квартиры было слышно, как по знаку Наливайченко старика спустили с лестницы.

– Спасибо, Валентин, – растроганно сказал Кличко.

– Слава Фирташу! – сказал Наливайченко, вскинув руку в олигархическом приветствии.

– Левочкину слава! – эхом откликнулся Кличко, повторяя жест.

– Сейчас в фейсбук про вас напишу, – сварливо сказал Геращенко. – Совсем уже совесть потеряли.

Все дружно, с облегчением рассмеялись.

Подписывайтесь на новости “КиевVласть” в Facebook

Читайте также:

Часть 1: “Сливки-ленивки”

Часть 2: Декоративная гусятница

Часть 3: Реформаторский грузин

Часть 4: Осиновый кол Сандея

Часть 5: Блендер в штанах